Две девушки в строгих платьях, с Библиями в руках, постучали в дверь. Им открыл мистер Рид — улыбчивый, обычный с виду мужчина. Он пригласил их войти, сказав, что жена как раз на кухне и скоро выйдет с яблочным пирогом. Девушки переступили порог, вежливо улыбаясь.
Но что-то было не так. Тишина в доме казалась густой, неестественной. Из кухни не доносилось привычных звуков — ни стука посуды, ни запаха выпечки. Взгляд одной из сестёр упал на крюк у двери: на нём висела только мужская куртка. Ни женского пальто, ни шарфика.
Они попытались вежливо отказаться, сославшись на время, но мистер Рид мягко, но настойчиво перегородил путь к выходу. Его улыбка не дрогнула, только в глазах появился странный, неподвижный блеск. "Жена очень ждёт, — повторил он, — она просила вас обязательно задержаться".
Сердце одной из девушек забилось чаще. Она незаметно толкнула локтем подругу, пытаясь отступить к двери. Но дверь оказалась заперта. Щелчок поворачивающегося ключа прозвучал оглушительно в тишине прихожей.
Тогда мистер Рид выпрямился, и его лицо изменилось. Добродушие испарилось, словно его и не было. "О пироге я, пожалуй, соврал, — произнёс он спокойно. — Но беседа действительно будет. Очень глубокая". Он медленно достал из кармана длинный, узкий предмет, сверкнувший при свете лампы. "Мы поговорим о вере. О том, как далеко можно зайти, прежде чем она дрогнет".